Красное вино немецкому

4 Comments

Красное вино немецкому солдату под Москвой

Лучше бы ему коньяку прислали

Как известно, Германия вступила в войну с Советским Союзом с уверенностью в победном блицкриге, не обеспечив свои войска достаточным запасом зимнего обмундирования.
Но даже зимой 1941 года немецкие интенданты вместо того, чтобы срочно исправлять последствия допущенных ими ошибок, занялись тем, что очень хочется назвать или злостным вредительством, или головотяпством. Вот как об этом писал впоследствии генерал Гюнтер Блюментрит, начальник штаба 4-й армии вермахта:

На нашем фронте ограниченная видимость ежедневно устанавливалась только на несколько часов. До 9 часов утра окрестности обычно бывали окутаны густым туманом. Постепенно пробивалось солнце, и только к 11 часам дня можно было кое-что увидеть. В 15 часов наступали сумерки, а через час опять становилось темно. В районе Малоярославца у нас был аэродром, куда изредка прибывали транспортные самолеты из Смоленска, Орши и Варшавы. Они доставляли пополнения, но совершенно недостаточные для того, чтобы компенсировать ежедневные потери. Прибывавшие на самолетах солдаты были одеты в длинные брюки и ботинки со шнурками. Часто у них не было шинелей и одеял. Транспортные дивизии ожидали пополнения на аэродромах и сразу же перебрасывали их на фронт, где в них чувствовалась острейшая необходимость. Нередко они оказывались на фронте в ту же ночь. Таким образом, люди, всего два дня назад жившие в уютных казармах Варшавы, через 48 часов попадали на Московский фронт, который уже начал распадаться.

Еще в конце лета, когда фельдмаршал фон Браухич (Вальтер фон Браухич командующий германскими сухопутными войсками в тот период. Авт.) понял, что война на Востоке продлится и зимой, он убеждал Гитлера вовремя приготовить для наших войск необходимое зимнее снаряжение. Гитлер отказался внять здравому совету, так как был твердо убежден, что русских удастся победить до наступления холодов. Теперь даже в ставке Гитлера вдруг поняли, что война в России, по сути дела, только начинается и что придется, как это ни ужасно, воевать почти без зимней одежды. Гитлер начал отдавать категорические приказы о срочной отправке на Восточный фронт теплой одежды. В Германии повсеместно проводился сбор меховых и других теплых вещей. Но слишком поздно! Чтобы доставить войскам собранную одежду, нужны были не дни и даже не недели, а целые месяцы. Таким образом, солдатам суждено было провести свою первую зиму в России в тяжелых боях, располагая только летним обмундированием, шинелями и одеялами. Все, что имелось в оккупированных районах России, валенки, меховые шапки и шерстяное обмундирование, было реквизировано, но оказалось каплей в море и почти не облегчило положения огромной массы наших солдат.
Со снабжением войск дела обстояли неважно. К нашему району боевых действий подходило всего несколько железных дорог, да и их часто перерезали партизаны. В паровых котлах паровозов, не приспособленных к условиям русского климата, замерзала вода. Каждый паровоз мог тащить только половину обычного количества вагонов. Многие из них, покрытые снегом и льдом, целыми днями простаивали в тупиках железнодорожных станций. Наша огромная потребность в артиллерийских снарядах удовлетворялась с трудом. В то же время, чтобы подбодрить солдат, из Франции и Германии доставлялись на Восточный фронт целые поезда с красным вином. Вы, конечно, представляете себе, какое отвратительное чувство возникало у солдат и офицеров, когда вместо снарядов, без которых войска буквально задыхались, им привозили вино. Впрочем, и вино нередко попадало на фронт в непригодном виде: при перевозке оно замерзало, бутылки лопались, и от него оставались только куски красного льда.

Наши оборонительные позиции были почти лишены укрытий. Это сказалось на тактике обеих сторон, которые вели упорные бои за овладение населенными пунктами, где можно было найти хоть какое-нибудь укрытие от ужасного холода. Однако в конце концов такая тактика приводила к тому, что обе стороны подвергали эти деревни артиллерийскому обстрелу и поджигали деревянные дома и дома с соломенными крышами, лишая противника элементарных удобств. Закапываться же в землю нечего было и пытаться земля затвердела, как железо.

Суровый климат оказывал воздействие и на оружие. Смазка на оружии загустевала так, что часто невозможно было открыть затвор, а глицерина или специальных масел, которые можно было бы использовать в условиях низких температур, у нас не было. Под танками ночью приходилось поддерживать слабый огонь, чтобы двигатели не замерзали и не выходили из строя. Нередко танки скользили по замерзшему грунту и скатывались под откос. Вероятно, это краткое описание помогло читателю составить представление об условиях, в которых зимой 1941 немецкой армии приходилось вести боевые действия.

Русские находились в лучших условиях. Самое главное, что сильный холод не был для них новинкой они привыкли к нему. Кроме того, сразу же позади них находилась Москва. Следовательно, линии снабжения были короткими. Личный состав большинства русских частей был обеспечен меховыми полушубками, телогрейками, валенками и меховыми шапками-ушанками. У русских были перчатки, рукавицы и теплое нижнее белье. По железным дорогам у русских курсировали паровозы, сконструированные с учетом эксплуатации их в Сибири, при низких температурах.

Жалобы на плохую подготовку немецкой армии к зимней кампании в России встречаются у представителей едва ли не всех родов войск. Например, Ганс-Ульрих Рудель, знаменитый пилот пикирующего бомбардировщика Юнкерс-87, писал впоследствии о зиме 19411942 гг.: Неожиданно наступивший сорокаградусный холод замораживает обычную смазку. Наше бортовое оружие не может стрелять. Говорят, что холод не оказывает на русских никакого воздействия, потому что они хорошо подготовились к зиме. У нас постоянные проблемы с нужным оборудованием, его нехватка серьезно подрывает наши силы при таком холоде. Припасы почти не доходят до нас. Местные жители не могут припомнить такой суровой зимы за последние двадцать или тридцать лет. Битва с холодом тяжелее, чем битва с врагами. Советы не могли бы иметь более ценного союзника. Наши танкисты жалуются, что танковые башни не поворачиваются, все замерзло

Немецкие армии побеждены холодом. Поезда практически не ходят, нет резервов и снабжения, раненых нельзя вывезти с поля боя. Одной железной решимости недостаточно. Мы достигли предела нашей способности воевать. Нет самого необходимого. Машины стоят, транспорт не работает, нет горючего и боеприпасов. Единственный вид транспорта сани. Трагические сцены отступления случаются все чаще. У нас осталось совсем мало самолетов. При низких температурах двигатели живут недолго. Если раньше, владея инициативой, мы вылетали на поддержку наших наземных войск, то теперь мы сражаемся, чтобы сдержать наступающие советские войска

Безжалостный холод продолжается, и наконец-то по воздуху прибывают необходимое оборудование и зимняя одежда. Каждый день на наш аэродром приземляются транспортные самолеты, которые доставляют меховую одежду, лыжи, сани и другие вещи. Но все это слишком поздно, чтобы захватить Москву, слишком поздно, чтобы вернуть наших товарищей, которые замерзли от холода, слишком поздно, чтобы спасти десятки тысяч солдат, которые отморозили пальцы на руках и ногах, слишком поздно, чтобы армия могла продолжать движение вперед. Она вынуждена окопаться и перейти к обороне под ударами невообразимо тяжелой зимы.

Сейчас мы летим над районами, которые помним по прошлому лету: в районе истока Волги к западу от Ржева, рядом с самим Ржевом, вдоль железнодорожной линии на Оленино и дальше к югу. Глубокий снег затрудняет движение наших войск, но Советы в своей стихии. Самый умный техник здесь тот, кто использует наиболее примитивные методы работы и передвижения. Двигатели больше не заводятся, все заморожено насмерть, гидравлика вышла из строя, полагаться на любой технический инструмент означает самоубийство. При этих температурах утром двигатели нельзя завести, хотя мы укрываем их соломенными матами и одеялами. Механики часто проводят в поле всю ночь, разогревая двигатели каждые полчаса, чтобы их можно было завести, когда эскадрилье придется лететь. Во время этих страшно холодных ночей часты случаи обморожения. Как офицер-инженер я провожу с техниками все свое время между полетами, чтобы не упустить шанс ввести в строй хотя бы еще один самолет. Мы редко мерзнем в воздухе. В плохую погоду мы должны летать низко, и оборона сильна, все слишком заняты, чтобы замечать холод. Конечно, это не гарантирует нас от того, что, вернувшись в тепло, мы не обнаружим симптомы обморожения

Немцы, пожалуй, даже переоценивали подготовленность Красной Армии к зимней войне. Немецкий историк Пауль Карель, например, писал: Погода благоприятствовала русским. Во второй половине дня 27 ноября в течение всего каких-нибудь двух часов температура упала до 40 градусов ниже нуля. Для борьбы с арктическим морозом солдаты и офицеры Мантойфеля располагали лишь балаклавами (вязаные шерстяные шлемы, одеваемые под каски. Авт.), легкими и короткими шинелями и узкими сапогами. Даже со слабым противником было бы невозможно сражаться в такой экипировке в сорокаградусный мороз.

Немцам пришлось заплатить дорогой ценой за неподготовленность войск к русской зиме. Дело заключалось не только в отсутствии меховых тулупов, валенок и тому подобного снаряжения, хуже того, германское Главное командование не знало или же не умело применять на практике простые и доступные методы ведения боевых действий в зимнее время. О том, что к продолжительной войне в России не готовились во всяком случае, немецкий генштаб, лучше всего говорит полная неподготовленность вермахта к ведению боев зимой. После первых снегопадов финны, видевшие немецких солдат, обутых в сапоги, подбитые стальными гвоздиками, в удивлении качали головами и говорили: Ваши сапоги идеальные проводники холода, вы с таким же успехом могли бы ходить прямо в носках!

Выступая ближе к концу войны в Доме офицеров в Москве, маршал Жуков сказал, что его уважение к немецкому генштабу впервые пошатнулось, когда он увидел военнопленных, взятых Красной Армией в ходе зимней кампании. Солдаты и офицеры носили очень тесные сапоги. И конечно, у всех у них были обморожены ноги. Немцы не обратили внимания на тот факт, что с восемнадцатого столетия русские солдаты получали сапоги на один размер больше, чем нужно, что давало им возможность набивать их соломой, а в последнее время газетами, и благодаря этому избегать обморожений.

Русские действительно избегали обморожений. У немцев же зимой 19411942 гг. на передовой случаи обморожения ног достигали во многих дивизиях 40 процентов.

Но мороз выводил из строя не только конечности солдат. В двигателях замерзало масло. Отказывались стрелять карабины, автоматы и пулеметы. Танковые моторы не заводились. Надо ли удивляться, что при таком раскладе боевой группе Мантойфеля, несмотря на упорное сопротивление, не удалось удержать Яхромский плацдарм, когда на нее обрушились солдаты 28-й и 50-й бригад из состава советской 1-й ударной армии, облаченные в зимние шинели и валенки. Стволы русских автоматов выглядывали из меховых чехлов, а затворы пулеметов были смазаны зимним маслом. Ничто не мешало русским сражаться. Если надо, они могли часами лежать на снегу, скрытно подползать к немецким аванпостам и уничтожать их.
Конечно же, наши бойцы вовсе не избегали обморожений. Вечная песня о мрачных гипербореях, которые в сугробе на брудершафт с белыми медведями водку пить привыкли, на Западе в ходу. Особенно она удобна, когда необходимо поражение объяснить.

Но, безусловно, зимой экипированы красноармейцы были лучше немцев. Непонятно, о каком выступлении Жукова в Доме офицеров в Москве идет речь, но все основания скорректировать мнение о немецком генералитете у него были.

Интересно, что именно говорили немецкие солдаты о тех, кто зимой 1941 года, в лютые морозы слал им не валенки и зимние шапки, не боеприпасы, а красное вино? В конце концов, из той же Франции вместо вина можно было бы коньяку прислать. В этом был бы хоть какой-нибудь смысл. По крайней мере, солдаты вермахта могли бы ненадолго согреться

4 thoughts on “Красное вино немецкому”

  1. Глеб Васильев says:

    Учли опыт финской кампании. когда потеряли очень много замерзших

  2. Тимур Чан-Ван-Ю says:

    Глеб, да. В карелии жесть была в плане холода

  3. Итэниум Рутковский says:

    Глеб, БРАТСКАЯ ПОМОЩЬ РЕВОЛЮЦИОННОГО МОНГОЛЬСКОГО НАРОДА СССР В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ!

    Вплоть до конца 1940-х годов Монголия и еще одно небольшое государство Тувинская народная республика, позже вошедшее в состав РСФСР, оставались единственными настоящими союзниками Советского Союза.

    Объяснялось это тем, что при непосредственном участии Советской России в обоих центральноазиатских государствах пришли к власти народно-демократические правительства, ориентированные на социалистический путь развития. Конечно, модернизировать крайне отсталые, живущие средневековым феодальным, а кое-где и родоплеменным укладом, Монголию и Туву, было очень сложно. Но Советский Союз оказывал местным прогрессивным деятелям в этом неоценимую поддержку. В свою очередь, Монголия и Тува стали оплотами советского влияния в Центральной Азии. При этом более крупная Монголия выполняла и важную задачу буфера между территорией СССР и Китаем, в котором фактически отсутствовала на тот период единая государственность, а вблизи советских границ находились подконтрольные враждебной Японии территории. Еще 12 марта 1936 г. между Советским Союзом и Монгольской народной республикой был заключен Протокол о взаимопомощи. Когда армии Японии и марионеточного государства Маньчжоу-Го вторглись в 1939 г. на территорию Монголии, на стороне МНР выступила 1-я армейская группа, которой командовал Георгий Жуков. В результате боев на реке Халхин-Гол РККА и Монгольская народно-революционная армия (МНРА) смогли одержать победу над японскими и маньчжурскими войсками. Между тем, еще летом 1938 г. советские и японские войска столкнулись в боях у озера Хасан.

    Как только гитлеровская Германия и ее союзники 22 июня 1941 г. совершили агрессию против Советского Союза, развязав войну, в тот же день состоялось объединенное заседание Президиума Центрального Комитета Монгольской народно-революционной партии, Президиума Малого Государственного Хурала МНР и Совета министров МНР. На нем было решено выразить однозначное отношение монгольского правительства, народа Монголии к началу агрессивной войны гитлеровской Германии и ее союзников против советского государства. Заседание приняло решение подтвердить верность обязательствам, принятым Монголией в соответствии с Протоколом о взаимной помощи между МНР и СССР от 12 марта 1936 г. Важнейшей задачей монгольского народа и государства было провозглашено оказание помощи Советскому Союзу в борьбе против гитлеровской Германии. Было подчеркнуто, что только победа над фашизмом сможет обеспечить дальнейшую свободу и эффективное развитие Монголии. Надо отметить, что это заявление монгольского руководства носило далеко не декларативный характер. Практически сразу же за ним последовали реальные практические действия Монголии и ее граждан по поддержке .

    В сентябре 1941 г. была сформирована Центральная комиссия при правительстве МНР, подобные комиссии были созданы в каждом аймаке страны. В их задачи входила организация работы по обеспечению помощи советской Красной Армии, сражающейся против фашистских захватчиков. По всей Монголии началась массовая волна пожертвований в фонды помощи РККА. Многие рядовые монголы, рабочие и скотоводы, несли в буквальном смысле последнее из своих скромных запасов. Ведь население МНР и так не отличалось высоким уровнем жизни. По призыву правительства МНР в аймаках создавались бригады по заготовке пушнины и мяса. Теплые вещи и мясные продукты отправлялись в Советский Союз для передачи сражающимся частям РККА. Монгольские рабочие трудились и после окончания трудовой смены, скотоводы передавали мясо и шерсть. То есть, все представители трудового народа Монголии вносили посильную лепту в сбор помощи для сражающейся Красной Армии. Нельзя не отметить, что помощь эта имела большое значение для пополнения продовольственных и вещевых запасов Красной Армии, организации ее медицинского обеспечения. Но главное она демонстрировала всенародную солидарность монголов в поддержке советского народа, ведущего кровопролитную войну против фашистских захватчиков.

    В октябре 1941 г. из Монголии был отправлен сформированный гражданами страны первый эшелон с подарками бойцам Красной Армии. Он вез 15 тысяч комплектов зимнего обмундирования, около трех тысяч индивидуальных подарочных посылок на общую сумму в 1,8 млн. тугриков. Кроме того, Госбанк СССР получил 587 тыс. тугриков наличными на расходные нужды. Всего за первые три года войны из Монголии в Советский Союз было отправлено восемь эшелонов. Они доставили продукты питания, обмундирование и иные необходимые вещи на общую сумму в 25,3 млн. тугриков. Последний девятый эшелон из 127 вагонов был отправлен в начале 1945 года. Вот примерный перечень доставленного только одним из эшелонов в ноябре 1942 г.: полушубки 30 115 шт.; валенки 30 500 пар; меховые варежки 31 257 пар; меховые жилеты 31 090 шт.; солдатские ремни 33 300 шт.; шерстяные фуфайки 2 290 шт.; меховые одеяла 2 011 шт.; ягодное варенье 12 954 кг; туши джейранов 26 758 шт.; мясо 316 000 кг; индивидуальные посылки 22 176 шт.; колбаса 84 800 кг; масло 92 000 кг. (Семенов А.Ф., Дашцэрэн Б. Эскадрилья Монгольский арат. М., Воениздат, 1971).

    Генеральный секретарь ЦК МНРП Ю. Цеденбал в своем докладе на собрании партийного актива города Улан-Батора 6 октября 1942 г. заявлял: Надо понять и разъяснить каждому трудящемуся МНР, что только разгром гитлеризма спасет нашу страну от угрозы военного нападения, от всех тех ужасов, которые переживают сейчас народы воюющих стран, что все, что мы можем, мы должны отдать ради достижения этой цели, без чего никакое минутное благополучие не будет прочным (Цит. по: Семенов А.Ф., Дашцэрэн Б. Эскадрилья Монгольский арат. М., Воениздат, 1971). И население Монголии внимало этому призыву руководства партии и государства, делясь последним ради помощи фронту. Так, многие араты перечисляли в помощь фронту свои месячные, а то и годовые заработки, отдавали значительную часть поголовья скота и лошадей.

    Осенью 1942 г. из города Ховд вышел караван верблюдов. Караван был необычным. Во-первых, он был самым большим в истории Великого шелкового пути и насчитывал 1200 верблюдов. Во-вторых, он вез очень нужные для воюющей Красной Армии вещи. Заботливо пошитые монгольскими женщинами 5 тысяч фуфаек и 10 тысяч полушубков, 22 тысячи пар носков и варежек из верблюжьей шерсти, семь тонн сушеного мяса, средства для постройки танка Т-34 все это было собрано кочевниками степной страны для красноармейцев. Каравану предстояло пройти очень тяжелый путь почти тысячу километров через полупустыню, горы, преодолевая Чуйский тракт. Конечным пунктом назначения каравана был г. Бийск. Караван возглавлял 19-летний Б. Лувсан командир отряда комсомольцев, которому поручили сопровождать грузы. В ноябре 1942 г. караван вышел из Ховда. На перевале Чике-Таман в пропасть сорвалось несколько десятков верблюдов. До Бийска шли почти три месяца, лишь изредка встречая кочевья местных жителей ойратов, которые помогали путникам продовольствием, выхаживали замерзших и заболевших проводников каравана.

    Б. Лувсан вспоминал: Зимой 1942 года нас приветливо встречали в Ойротской автономной области, рассказывал собеседник.- Приглашали в дома, в юрты, кормили, наливали чаю, сопровождали, помогали ухаживать за верблюдами, с которых груз не снимали даже во время ночевок. Зимой 1942 года стояли крепкие морозы. Температура минус 30 градусов считалась оттепелью. Жители Горного Алтая отдавали нам последнее, чтобы мы только дошли до Бийска. До сих пор храню колокол, который висел на шее большого верблюда. Для меня и моей семьи это большая реликвия. Во время движения каравана мы пели народную песню Сайлэн Боор. У нее много куплетов и рассказывалось в ней о дружбе, о любви, верности и преданности (Цит: Наванзооч Цэдэв, Дашдорж Мунхбат. Монголия Красной Армии в годы Великой Отечественной войны

    Лишь в феврале 1943 г. караван добрался до пункта назначения. Обратно он отправился через 10 дней. Несмотря на войну, благодарные советские граждане снарядили его мукой, пшеницей, растительным маслом теми товарами, которые в Монголии были дефицитом и в которых очень нуждались кочевники. Б. Лувсан получил за руководство этим чрезвычайно опасным переходом высокое звание Героя Монгольской народной республики.

    Но еще более ценным был вклад Монголии в обеспечение воюющей Красной Армии вооружением и лошадьми. 16 января 1942 г. был объявлен сбор средств с целью приобретения танков для танковой колонны. Благодаря добровольным пожертвованиям граждан МНР, во Внешторгбанк было перечислено 2,5 млн. тугриков, 100 тыс. долларов США, 300 кг. золотых изделий. На собранные средства было приобретено 32 танка Т-34 и 21 танк Т-70. Таким образом, была сформирована колонна Революционная Монголия, для передачи которой РККА 12 января 1943 г. в район Наро-Фоминска Московской области прибыли представители командования Монгольской народно-революционной армии во главе с маршалом Хорлогийном Чойбалсаном. Переданные танки имели персональные названия: Большой хурал, От Малого Хурала, От Совета министров МНР, От ЦК МНРП, Сухэ Батор, Маршал Чойбалсан, Хатан-Батор Максаржав, Монгольский чекист, Монгольский арат, От интеллигенции МНР, От советских граждан в МНР.

    Монгольская делегация осуществила передачу танковой колонны Революционная Монголия командованию 112-й Краснознаменной танковой бригады. Это соединение было 2 января 1942 г. сформировано вместо 112-й танковой дивизии, героически сражавшейся в боях за Тулу, за Москву и потерявшей значительную часть танков, орудий и личного состава. При этом бригаде было сохранено номерное обозначение упраздненной дивизии, а батальонам бригады названия полков, входивших в состав дивизии. Кстати, помимо танков монгольская делегация привезла для Красной Армии 237 вагонов продовольствия и вещей. Было доставлено 1 тыс. тонн мяса, 90 тонн масла, 80 тонн колбасных изделий, 150 тонн кондитерских изделий, 30 тыс. полушубков, 30 000 пар валенок, 30 000 меховых телогреек. 30 октября 1943 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР За отличное выполнение заданий командования и проявленные при этом личным составом героизм и мужество в боях с немецко-фашистскими захватчиками 112-я танковая бригада была переименована в 44-ю гвардейскую краснознаменную танковую бригаду Революционная Монголия. Кстати, до конца войны Монголия осуществляла полное обеспечение бригады продовольственным и вещевым довольствием за свой счет.

    Внесла свою помощь Монголия и в оснащение советской военной авиации. В 1943 году начался сбор средств граждан МНР для приобретения авиационной эскадрильи, которая получила название Монгольский арат. На приобретение самолетов было перечислено 2 млн. тугриков в июле 1943 г. 18 августа И.В. Сталин лично выразил благодарность руководству Монгольской народной республики за оказанную помощь в формировании эскадрильи: Премьер-министру МНР маршалу Чойбалсану. От имени Советского правительства и своего лично выражаю сердечную благодарность Вам и в Вашем лице правительству и народу Монгольской Народной Республики, собравшим два миллиона тугриков на строительство эскадрильи боевых самолетов Монгольский арат для Красной Армии, ведущей героическую борьбу с гитлеровскими захватчиками. Желание трудящихся МНР о постройке эскадрильи боевых самолетов Монгольский арат будет исполнено. И. Сталин, 18 августа 1943 г. ( Семенов А.Ф., Дашцэрэн Б. Эскадрилья Монгольский арат. М., Воениздат, 1971).

    Передача 12 самолетов Ла-5 эскадрильи советскому командованию состоялась на полевом аэродроме на станции Вязовая, что в Смоленской области, 25 сентября 1943 г. Эскадрилья Монгольский арат вошла в состав 2-го гвардейского полка 322-й истребительной авиационной дивизии. Первым командиром эскадрильи Монгольский арат стал Герой Советского Союза гвардии капитан Н.П. Пушкин. Заместителем командира эскадрильи был гвардии старший лейтенант Н.Я. Зенькович, адъютантом эскадрильи гвардии лейтенант М.Г. Руденко. Технический состав представляли старшие техники гвардии старший техник-лейтенант Ф.И. Глущенко и гвардии техник-лейтенант Н.И. Кононов. Командиром звена был гвардии старший лейтенант Г.И. Бессолицын, техником звена гвардии старший техник-лейтенант Н.И. Калинин, старшими летчиками гвардии младшие лейтенанты А.П. Калинин и М.Е. Рябцев, летчиками М.В. Баранов, А.В. Давыдов, А.Е. Дмитриевский, А.И. Золотов, Л.М. Масов, А.С. Субботин, В.И. Чумак. Эскадрилья показала себя на высоте, на деле подтвердив высокую боеспособность и оправдав надежды граждан Монголии, участвовавших в сборе средств на ее создание. Как и в случае танковой колонны, продовольственным и вещевым обеспечением эскадрильи до самой победы занималось руководство МНР. Теплые вещи, мясо, масло, сладости все это передавалось бойцам от монгольских скотоводов.

    Неоценимым был вклад Монголии в снабжение Красной Армии лошадьми. Фактически только Монголия, за исключением самого Советского Союза, оказывала Красной Армии помощь лошадьми. Следует отметить, что кроме собственно Советского Союза, брать лошадей для нужд РККА кроме как в Монголии, было негде. Тем более, в таких количествах, которые требовались фронту. Во-первых, лишь Соединенные Штаты обладали схожими ресурсами лошадей. Во-вторых, доставка их из США была практически невозможна по причине чрезмерной сложности транспортировки и невозможности в капиталистической стране организовать их закупку у частных владельцев по дешевым ценам. Так что Монголия стала основным поставщиком лошадей для Красной Армии.

    Первые поставки лошадей, количеством и качеством которых славилась Монголия, начались еще в конце 1941 г. С марта 1942 г. государство организовало закупку лошадей по специально установленным государственным ценам. За годы войны из Монголии в Советский Союз было поставлено более 500 тыс. лошадей. Помимо этого, 32 тысячи лошадей (количество, достаточное для укомплектования 6 кавалерийских дивизий по штатам военного времени) были поставлены Советскому Союзу в качестве подарков от хозяйств монгольских скотоводов аратов. Таким образом, каждая пятая лошадь РККА была поставлена Монголией. Это были маленькие лошадки монгольской породы, отличавшиеся большой выносливостью, неприхотливостью в пище и самообеспечением они кормились сами, щипая траву и обгрызая кору деревьев. Генерал Исса Плиев вспоминал, что неприхотливая монгольская лошадка рядом с советским танком дошла до Берлина.

    Продовольственная помощь Красной Армии, оказанная небольшой по численности населения и слабой в экономическом отношении Монголией, практически равнялась поставкам продовольствия из США. Если американской стороной в Советский Союз было поставлено 665 тысяч тонн консервов, то Монголия дала на нужды фронта 500 тысяч тонн мяса. Как мы видим, цифры практически равны, только масштабы американской и монгольской экономик совершенно несопоставимы. Огромную роль в обеспечении Красной Армии сыграли и поставки из Монголии шерсти. Они даже перекрыли поставки аналогичной продукции из США если из Соединенных Штатов было прислано 54 тыс. тонн шерсти, то из Монголии 64 тыс. тонн шерсти. Естественно, что столь масштабные поставки продовольствия и вещей потребовали от монгольской экономики колоссального напряжения. Трудовые ресурсы Монгольской народной республики были задействованы полностью. В Монголии был официально введен десятичасовой рабочий день. Огромная часть поголовья скота была изъята государством на нужды поддержки союзного советского государства. Таким образом, в течение всего периода Великой Отечественной войны Монголией оказывалась существенная и неоценимая помощь сражающейся Красной Армии и советскому народу. Но все же, основной вклад Монголии во Вторую мировую войну произошел уже после победы над гитлеровской Германией. Речь идет о войне с Японией, в которой Монгольская народная республика приняла самое деятельное участие.

  4. Алсу Тимофеева says:

    пойдет

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *